«Санкт-Петербург. Цвет свинца Серый»

Вид на Дворцовую набережную и Троицкий мост так же хрестоматиен, и здесь так же воплощена идея — нет, не доступности, а требовательности архитектуры. Да, похоже, это правильное слово — требовательность: привычку автоматически воспринимать архитектурный текст нужно преодолевать. Но здесь речь идёт не о тексте, а о праве доступа. Два параллельных столба-причала, как гвозди, вбиты в передний план. Далее идёт полоса битого льда, затем широкая полынья. От зрителя требуется преодолеть эту полосу препятствий. На самом деле — полосу инерции видения: на неклассическом, на которое парадоксальным образом настроена оптика фотографа, отрабатывается восприимчивость глаза, активизация видения. Фотограф как бы проповедует: не научившись переживать простые световые и фактурные и пространственные моменты, например контрастность искусственной геометрии и фактуры гранитной набережной и стихийной органики шуги, рано переходить к архитектуре. Она не даётся в руки.

Итак, категории доступности и преодоления. Мартиросов часто использует и другие приёмы отрефлексированного фотовидения. Издавна известен следующий приём визуального подхода к содержательному (он же оптический) центру классической картины: меч, древко знамени, копьё расположены по диагонали от переднего плана вглубь, глаз как бы разгоняется по этим объектам и останавливается на образах главных героев. Как мы видим, в петербургской серии фотограф часто использует метод торможения восприятия, а не этот разгон. Но есть и другие примеры. В пейзаже — виде на Адмиралтейство с Дворцовой набережной — взгляд стремительно скользит по диагонали парапета, затем «уходит» по Троицкому мосту. Этот беглый взгляд как бы огораживает огромный, почти пустой (вода и камень парапета, ажурный мост на заднем плане) кусок города. Этот своего рода минимализм важен для фотографа как момент «воспитания чувств». Своих и зрительских. Парадный город полюбит каждый, труднее научиться пространственно-фактурным переживаниям на таком аскетичном материале…
К петербургской серии автор Александр Мартиросов подходит с большим опытом работы в жанре пейзажа. И, как мне кажется, с некоторой робостью: в самом деле, кто только не фотографировал Петербург! Если в предыдущих сериях художник выискивал в натурных ситуациях структурные закономерности и знаки пространственной навигации, то Питер — это воплощенная структурность, сплошной знак! Не говоря уже о том, что панорамная форма сама по себе предполагает массу культурно-исторических коннотаций общего типа — небесная линия, отсылки к петербургским видам М. Махаева и В. Садовникова и т. д. К этому следует добавить массовую туристическую продукцию, не ставящую творческих задач, но покрывшую хрестоматийные красоты, если воспользоваться образом Л. Толстого, «лаком от тысяч взглядов». Фотографу нужно было найти собственное образное оправдание панорамной формы. Думается, он его нашёл. Прежде всего, оно заключается в том, чтобы (в отличие от чисто рекламного подхода, облегчающего «проход» изображения — продукта — к сердцу или желудку потребителя) снять автоматизм («лак», глянец) восприятия. Для этого используется приём своего рода торможения контакта с классически-архитектурным, видовым. Две трети пространства (передний и средний планы) пейзажа, представляющего собой классический вид на Смольный собор, заполнены битым льдом. Взгляд погружается в неструктурированную рельефную массу, тонет в ней. Возникает образ преодоления: архитектурная классика не так уж доступна, нужно приложить определённые усилия, чтобы добиться — не обладания, об этом пока рано говорить, — а просто контакта…